Время побеждает всех

Источник: Литературная газета. В сентябре этого года роман Ярослава Петричковича (на фото) Quantum Deus был удостоен Гран-при Московской литературной премии-биеннале, организованной Интернациональным Союзом писателей, в номинации «Большая проза». Беседуем с ним о литературе и мироустройстве.

– Наука и литература – это, по сути, исследования. А жизнь в целом? Не стремится ли наш мир «обабусеть», стать обществом потребления?

– Наука и литература – две разные модели познания мира. Целью литературы является отражение реальности. Свойство исследования ей придают читатели, а также критики. Мне трудно представить, что Достоевский составлял план «исследований» при написании своих романов.

Человечество не может стать обществом потребления, потому что всегда им было. Просто сегодня мы обеспечили себе относительное материальное изобилие и разнообразили своё потребление сериалами, книгами и философскими концепциями.

– Писатель создаёт художественные миры. А это не выглядит бегством от реальности?

– Писатели разные, и их миры разные. Куда бегут творцы фэнтези, полицейских детективов или любовных романов, мне трудно представить. Может, к кассе. Я не бегу, а моделирую возможные варианты реальности в меру моего понимания.

– Говорят, что творчество – череда поражений и побед. А возможно ли в принципе победить Пушкина, Чайковского, Репина?

– К сожалению, можно. Всех побеждает время. Человек всегда несёт на спине рюкзачок с авторитетами. В рюкзачок заботливо засовывают Пушкина, Репина, Чайковского в школе и дома, что-то мы добавляем по жизни. Рюкзачок конечен. Но жизнь двигается, появляется Пелевин, и мы выбрасываем из рюкзачка Мандельштама. С лёгким вздохом. Полагаю, что Репина уже выбросили из памяти молодого поколения, к сожалению. Надеюсь, что до Пушкина не скоро доберутся. Как-то я изучал по временной необходимости русскую литературу XIX века и был поражён обилием прекрасных писателей, которые ничем не хуже Тургенева, просто не поместились в рюкзачок. И не забываем, что государство в любой момент наш рюкзачок может перетряхнуть и наполнить чем угодно.

– Фэнтези – то, что автор, создавая, не переписывает, а читатель, ознакомившись, не перечитывает. Согласны?

– Есть прекрасные фэнтези. Это Толкиен, Джоан Роулинг. Толкиен очень тщательно прорабатывал и переписывал свои миры. И перечитать хочется. Большинство современных фэнтези – унылый, однообразный поток жвачки. Тут ключевое слово – «однообразный». Причём аристократическое родство с прекрасным словом «фантазия» просто незаслуженное. К тому же меня, как инженера, страшно коробит, когда авторы нарушают свои же правила для своих же миров.

– Интересен ли вам как читателю и писателю жанр детектива? Почему сейчас нет российского Чейза?

– Жанр детектива практически выродился, хотя нет ничего более привлекательного для сериалов наряду с медицинскими сюжетами. Жанр превратился в бесконечный набор клише. Да и технологический прогресс поджимает. В эпоху камер, цифровых следов, фантастических методов трасологии и прочих аналитических методов совершить убийство, ограбление и прочие примитивные преступления стало сложно. Поэтому традиционные детективы опираются на неискушённого читателя Агаты Кристи. А вот написать детективы про новые преступления в финансах, киберсфере, криптомире – это требует знаний от автора и подготовленного читателя. Возможно, это временное состояние жанра. Я внёс свой маленький вклад в создание технологического детектива: написал рассказ и пару повестей. Насколько хорошо получилось, решать читателю.

– Нередко прозаики в молодости писали стихи. Ваши отношения с поэзией? Кого цените выше – Мандельштама или Бродского?

– У меня простые отношения с поэзией. Писать стихи бросил и больше не читаю. Те стихи, которые мне были нужны, помню, ну или помнил наизусть. Поэзия – очень опасная штука. Рифмующих тьма, а поэтов единицы. К сожалению, рифмующие этого не понимают. Высшие поэты приобщены к каким-то «божественным» источникам смыслов и часто платят за это жизнью. Быть рифмующим не хотелось, а к «божественным» источникам генетика не допустила. Мандельштам, безусловно, лучше Бродского. Но это моё мнение.

– Очень скоро на заборах, чтобы выразить себя, молодёжь начнёт писать две буквы: ИИ. Нужны ли роботы поэтам и композиторам? К чему искусственный интеллект, если без электричества и связи современный человек станет совершенно беспомощным?

– Я не понимаю – чем плох ИИ? Более совершенный инструмент для когнитивной деятельности человека даже представить трудно. Про поэзию я уже высказался. Поэзия от ИИ не пострадает, так как и сейчас тысячи поэтов порождают тысячи виршей в тысячах сборников. Даже если ИИ добавит в этот мутный поток ещё сотню тысяч рифмушек, мало что изменится. Даже наоборот – ИИ позволит отобрать из этого потока какие-то жемчужины, а они ведь есть, просто их уже не найти. По музыке я не специалист. Но сегодня огромный поток генеративной музыки. Редко слушаю музыку – и только прежнюю, человеческую. Но сказать, что генеративная музыка хуже, не могу, как и сказать, что творения художественных ИИ хуже настоящих художников, тоже не могу. Сейчас такие оценки передвигаются в область высокой экспертизы, а не массового вкуса. Впрочем, с алмазами то же самое.