Играй нам, Сима!

Источник: Литературная Россия. Начиная с Пушкина публиковать нечего. После гения наступает тишина. Но рядом с Блоком – целый Серебряный век. После Блока – литературный процесс.

Птицы все разные. Записывать или только соловьёв, или лучшее пение всех птиц — орнитологическая задача поэзии. Нельзя записать соловья, не записав ворону. Если ты фиксируешь мир – фиксируй целиком. Соловья и ворону. Пение и карканье. И не выдавай одно за другое.

Обманчивое стремление всех попасть в соловьи идёт против природы. Воробушки, синички, вороны – все рядятся под соловьёв. Признать, что ты щегол, а не соловей, что ты иная певчая птица, – очень трудно.

Читатель нетерпелив, ему нужны гении сейчас, каждый день. Ему нужен Блок, но не Блок. Пушкин, но не Пушкин. И они приходят! Гении на один день, на один час. Нищие духом, убогие, они блаженствуют. Упиваются своими успехами, своим карканьем. И попробуй им сказать, что они не соловьи!

Они сбиваются в стаи; они сильны и опасны, – никакому соловью не перепеть их карканье. Они зорко смотрят по сторонам, чтобы ни один соловей не прорвался к читателю. К слушателю. Кто не с ними, тот не соловей!

Безусловность поэзии сродни этому притяжению, оно есть, просто есть. Я понимаю читательское нетерпение и его желание самостоятельно отыскать идеал в поэзии, найти автора своего представления о ней.

Литературный процесс говорлив, боек и неугомонен. Сегодня так много громких имён, и так мало тихих стихотворений!

Хотелось бы почитать одно тихое, может и не соловьиное, но точно – стихотворение.

Игорь Иванович Болычев родился в 1961 г. в Новосибирске. Окончил Московский физико-технический институт, заочное отделение Литературного института им. А.М. Горького. Доцент Литературного института. Публикации: журналы «Новый журнал», «Иностранная литература», «Крещатик», «Плавучий мост», «Новый мир», книги: «Разговоры с собою», М., 1990 г., «Вавилонская башня», Мюнстер, 1991 г., «Разговоры с собой», М. 2019. Переводил с английского и немецкого П. Б. Шелли, Р. Бернса, Р. Киплинга, У. Б. Йейтса, Э. Паунда, Л. Уланда, А. Фон Дросте-Хюльсхоф, Г. Бенна, Г. Гейма, Г. Тракля и др.

Это стихотворение – не о музыке. Оно само – музыка.

Что в нём есть? Технически в нём есть анжамбеманы, как отличительная черта. Эпиграф, подводящий к чему-то. И что-то ещё. Вот это что-то ещё и хочется прочитать, прослушать. Хотя бы потому, что оно вызывает эмоции. Смешанные, противоречивые эмоции.

Если вернуться к орнитологии, то здесь она проявляется напрямую – звукоподражанием. Кукушка, которой нет. Повторение в природе самой кукушки. Ку-ку, ку-ку…

В её природе предсказывать количество прожитых лет – по поверью, которое не сбывается, к счастью, но где-то на втором-третьем плане появляется это напоминание о бренности жизни.

«Холодных клавиш» и «краеш-» строка обрывается, как сама жизнь, как прикосновение иномирного холода. Играй нам, Сима – не себе, а нам. Этот холод к тебе не относится, ты перебираешь то, что накоплено человечеством, весь этот хлам.