Одинокая, невостребованная, с ковриком на антресолях

Источник: Литературная газета. С Аллой Демидовой я познакомился во Франции на празднике русской поэзии в августе 1992 года, на который актрису пригласили вместе с Сергеем Юрским и поэтом – художником концептуалистом Дмитрием Приговым. Вместе с молодыми французскими коллегами они подготовили поэтическую композицию «От Пушкина до Бродского».

Русских гостей поселили в замке Шаваньяк в центральной Франции – родовом гнезде маркиза и генерала де Лафайета, который отличился в войне за независимость Соединенных Штатов. В маркизовой библиотеке среди старинных фолиантов и состоялась наша беседа с Аллой Сергеевной.

Актриса рассказывала мне о Театре на Таганке, в который вернулся после изгнания Юрий Любимов, о Театре «А», который она создала под крышей Таганки, о сезоне, открывшемся пьесой Софокла «Электра», где играла заглавную роль.

Наша следующая встреча с Демидовой состоялась в Париже – почти шесть лет спустя – весной 1998 года. Предлагаем вашему вниманию отрывки из нашей беседы, которая, по-моему, не утратили своего интереса и сегодня, когда на дворе другая эпоха. Как сказал поэт, «иных уж нет, а те далече».

Недавно народная артистка России отметила 90-й день рождения. Президент России удостоил её высокой награды-ордена «За заслуги перед Отечеством» первой степени». Поздравляем Аллу Сергеевну!

«Я играю в жёстких людей. Так роли сложились»

– Какими ветрами, Алла Сергеевна, вас снова занесло во Францию?

– Меня пригласили в Лилль на международную конференцию феминисток, где я прочитала доклад о театральном аспекте феминизма. Вообще я эту тему не люблю. Но это был повод приехать во Францию. И тут захватили меня Берлин, Брюссель, Франкфурт-на-Майне, где прошли мои поэтические концерты.

– Какой основной тезис вы изложили перед феминистками?

– Эта тема зеркально сражается в театре. Я считаю, что у нас нет мужиков среди актёров, а самый сильный пол в России – это женщины. Тем не менее, мужчины ухитряются играть в какие-то сильные характеры. Когда же я говорю с приятельницами – не актёрами – на эту тему, то они обязательно вспоминают Высоцкого или кого-то ещё. Но я знаю всё изнутри. Действительно мне с Высоцким можно было играть слабость – так мы играли в «Вишнёвом саде» и в «Гамлете». Но однажды, когда он и Марина Влади получили квартиру на Грузинской улице в Москве, я к ним решила зайти. Позвонила, открывает дверь Марина с дрелью в руках. – Марина – спрашиваю я – что вы делаете? – Ну, забиваю гвозди в ванной комнате. – А Володя? А Володя как русский мужик валяется на диване…. Есть розановская идея, согласно которой Россия имеет сама по себе женское начало и, как любая женщина, зовёт мужскую силу. И Россия всегда звала мужчину со стороны – того же Маркса с его марксизмом из Германии.

– Едва ступив на французскую землю, по своему обыкновению, вы сразу побежали в театр?

– Я люблю Париж, потому что он мне прочищает мозги от наших привычных оценок. Я побежала в театр «Одеон» на спектакль «Арлекин» Джорджо Стрелера, который видела два раза. Это был шедевр – маленький, компактный, с гениальным актёром, который играл Арлекино. Потом Стрелер переделал спектакль для этого актёра, которому уже около 70 лет. Он, конечно, не может играть в прежней пластике кульбитами. И теперь «Арлекин» получился длинный, для меня немного скучный. Но публика бесновалась, минут 30 кричала «Браво!». Когда я возвращалась домой, думала, что, к сожалению, моя реакция давно не совпадает с реакцией публики. Говорю «к сожалению», потому что для актёрской профессии это чревато.

– Чем вы объясняете подобное несовпадение?

– Тем, что я слишком давно в театре, и опыт – это палка о двух концах. Иногда думаешь о каких-то более серьёзных и глубоких вещах, чем нужно для публики и в то же время, чтобы держать внимание зала, особенно на этих поэтических вечерах, я должна прислушиваться к его требованию. Например, на вечере в Брюсселе публика была смешанная, некоторые первый раз слышали стихи Бродского. О Пушкине знали, потому что собралась в основном русскоговорящая старая эмиграция. Но я увидела в зале композитора Гию Канчели, которого очень люблю и у которого очень современная, серьёзная музыка. И мне нужно было лавировать на этой жёрдочке между тем, чтобы не было скучно ни Канчели, ни какой-нибудь баронессе Марии Петровне, которая никогда не была в России.

– Мне кажется, что наш театр сейчас находится на подъёме…

– Подъём чисто внешний. Из-за всяких премий – «Золотая маска», «Золотой сапфир» и каких-то других. И средства массовой информации всё время поддерживают эти премии, пишут о презентациях и наградах. Вместе с тем, очень нужны театральные фестивали – вот в Москве начинается чеховский, который продлится три месяца. Сама я еду сейчас на самый большой из фестивалей – в Боготу, в Колумбию.