Цари, Карамзин и террористы

Источник: Литературная Россия. На окраине Мытищ есть интересное местечко – бывшее село Тайнинское на Яузе. Стояло на богомольном тракте в Сергиеву лавру. Начиная с Ивана Грозного строили у реки путевые терема для отдыха. Последний сгорел почти 200 лет назад. От комплекса остался Благовещенский храм в стиле русского узорочья – с уникальной, по мнению специалистов, входной группой. Уверяют, что второго такого крыльца в России нет. Алексей Михайлович строил его для своей семьи. Умер царь ровно 350 лет назад, а храм заложили за год до кончины, в 1675-м, – лебединая песня. Церковь до сих пор радует и удивляет, а вместо загородной резиденции установили памятник Николаю II. Этому повезло меньше – пару раз взрывали…

Царские путевые дворцы возводились на государевых маршрутах. Основной – из Питера в Москву. До появления паровозов предпочитали ездить зимой, в санных возках: трясёт меньше. С ж/д отпадает надобность в промежуточных ночёвках, появляется сеть типовых вокзальчиков для царствующих особ. Единственный уцелевший – в Твери. Между путями. Там музей, там интересно, народу мало – отчего не заглянуть перед отъездом. В городе сохранился и путевой дворец, нынешняя областная галерея.

При Екатерине, после присоединения Крыма, принялись за обустройство новых территорий. Императоры постепенно оценили бальнеологические прелести Причерноморья, повелели строить гостевые дома вдоль дороги на курорт. Однако самая древняя царская трасса – в лавру. Туда ещё Дмитрий Донской перед битвой на Куликовом добирался. Пешком, по примеру Сергия Радонежского – пустынника конным не видели.

С тех пор на богомолье именно ходят. Среди блогеров популярна байка о Екатерине: якобы она шагала по два-три км в день, уезжала отдыхать, и на следующий её привозили на прежнее место. Так из Москвы до лавры можно месяца два добираться. На официальном сайте обители упоминается лишь одно посещение императрицы – в начале июня 1775-го. Действительно пеший переход без карет – чуть меньше двух недель.

Первые сведения о Тайнинском обнаружились в записях XV века. Тогда же любитель паломничества по святым местам Иван Грозный обзавёлся в селе хоромами и гостевал, должно быть, часто. Со временем жилище оказалось на острове: с помощью запруд закольцевали Яузу с притоком. У этого дома во время Смуты последняя (седьмая) жена царя Мария Нагая «признала» в Лжедмитрии I убиенного в Угличе сына.

Сановная «гостиница» стала дворцом при Тишайшем, последний раз перестраивалась при Елизавете Петровне. К началу XIX века надобность в подобном пристанище отпала. В 1802-м Карамзин по пути к Сергию застал дворец в полуразрушенном состоянии. В 1823-м – сгорел. Деревянная Воскресенская церковь тоже не дожила: стоит новая – красавица, последняя сказка в камне от Алексея Михайловича.

Второму из династии Романовых досталось сложное наследство. Вроде, и Смута стала забываться, и с поляками краями разошлись, но как-то тревожно жилось. Как писал Толстой: «Земля, как есть, богата, порядка только нет». Царь звался Тишайшим, а время правления – «бунташным веком». Каких только бунтов не было: медные, соляные – эпитетов хватало. Нарисовался церковный раскол – даже на далёких Соловках монахи из-за реформы Никона упёрлись рогом. Набычилось служилое сословие; пришлось созывать Земский собор, вводить новые законы, налоги и окончательно прикрепить крестьян к земле.

Не успели осмотреться – в Москву заявился Богдан Хмельницкий: хотим, говорит, назад, на Русь-матушку, надоели поляки, обижают. Вот не было печали – это ж опять с ляхами воевать. Легко сказать – бери нас взад! А как? Долго прели бояре в думе, чело морщили, в затылке чесали. Хмельницкий не отстаёт – бери, царь-батюшка, под свою руку, век твою доброту помнить будем. Взяли – и снова война с поляками. Век, правда, сократился наполовину. Через 50 лет Мазепа, любимчик Петра, метнулся в Европу. Предложил услуги шведскому Карлу XII: обещал выставить против русских 20-тысячное войско – только плати. Платили несколько лет; когда же появились под Полтавой, не нашлось и двух тысяч, да и те перед битвой разбежались.

Вернёмся к Тишайшему. Под конец правления ещё и Стенька Разин набедокурил. Кажется, как страшно жить! И с чего вдруг из всей этой неурядицы пророс самый весёлый, самый разудалый стиль в национальной архитектуре – русское узорочье. Строгость прежних храмов сменилась каменными кружевами по стенам. О симметрии на время забыли – лишь бы душа радовалась. Появились крытые крылечки, галереи, переходы. Барабаны куполов – в объятиях многоуровневых кокошников. В декоре: ширинки, бегунцы и поребрики, гирьки и изразцы – много всего. Русское узорочье попало на тысячную купюру: 15-главая церковь XVII века в Ярославле.

В Москве стильных храмов хватает. Рядом с «Ленкомом» притулилась церковь Рождества Пресвятой Богородицы в Путинках – присмотритесь. В советское время цирковые тренировали под трёхвековыми сводами собак и обезьян – негоже. Александр Абдулов организовал благотворительный фестиваль для восстановления храма. Там его и отпевали.

Тайнинский божий дом тоже закрыли под хозяйственные нужды: склад, магазин, столовая, мастерские. В 70-х, когда иностранцы массово осваивали маршруты Золотого кольца, власти присмотрелись к религиозно-архитектурному наследию и приступили к частичной реставрации. В том числе повезло и церкви Благовещения Пресвятой Богородицы. Строилась как дворцовый храм с отдельным входом на хоры для царской семьи и ближайшего окружения. Туда поднимались по парадному крыльцу, сооружённому в виде терема в традициях деревянного зодчества.

Этот «леденец в камне» был утерян для широкой публики задолго до революции – когда Ярославка сменила «русло», и богомольцы пошли стороной. Затем появилась ж/д, и жильё окончательно отползло к трассе. Даже сейчас это не окраина города, скорее, задворки – и не самые близкие. Можно добраться на маршрутке 12к, которая проходит мимо трёх местных станций: Мытищи, Тайнинская и Перловская. Ухоженная территория, скамейки для немногочисленных обывателей и пилигримов, открытые туалеты во время служб.

На месте путевого дворца – памятник Николаю II. Автор, скульптор Вячеслав Клыков, изваял многое, например, маршала Жукова на Манежной. На царя скидывались монархические организации и православные меценаты – готовились к 100-летию коронации и надпись придумали: «Государю Императору Николаю II Русский народ с покаянием». Хотели установить у кремля, где сейчас святитель Владимир, однако с покаянием, скорее всего, не все согласились. Памятник открыли в конце мая 1996-го в Тайнинском.

Через год, 1 апреля, царя взорвали – в стиле народовольцев-первомартовцев и эсеров. Эффектно, но как-то с оттенком первоапрельской комичности. Авторы «проекта» – члены подпольного «Реввоенсовета». Наверное, Гайдаром в детстве зачитывались. Антимонархисты-ленинцы выступали против выноса тела из мавзолея, слали ультиматумы в Госдуму.