Человек из Люберец…

Источник: Литературная Россия. Илья относится к той категории людей, когда ещё до знакомства с его произведениями становится ясно – перед тобой писатель. Писатель, главной загадкой и поводом для постоянных восторгов которого является – человек.

Творчество Ильи Исаева – продолжение его дыхания… Естественное следствие его удивительной, насыщенной внутренней духовной работой жизни, невероятной, редкой в наше время, человеческой искренности, открытости к миру.

Илья творит без оглядки на жанры и направления. Но даже в самых коротких произведениях Ильи ощущается голос русской литературы, на которой Илья воспитывался и которую любит так же сильно, как человека, её психологическая чуткость и очаровательная, рождающая глубину, простота… Ясная чистая простота Грина, Паустовского… Человеческий материал Лескова и Куприна… И, пожалуй, осмелюсь сказать, не уступающая этим писателям зоркость и пронзительность…

Талант, в какой-то мере объединивший в себе многие лучшие черты русских писателей. Ибо Илья, как я считаю, не только мастер тонкой психологической инъекции, но и человек-география, посетивший 78 регионов России, объездивший в районе пятиста городов родины… От Калининграда до Магадана и Владивостока… От Мурманска до Дербента. И везде встречавший разных людей и разную жизнь…

Этим людям и этой жизни он и посвятил свою жизнь. Вернее, сама наша русская жизнь взяла его в услужение к себе. В этом смысле он похож на Игоря Корниенко – другого самородка, самобытно преображающего реальность словами мастера, посвятившего своё неуёмное вдохновение Иркутску и Ангарску, далёкой южной Родине в Баку… Но если лауреат Шукшинской премии – мастер самобытного, невероятно живого повествования, в котором язык сам по себе – отдельное событие, отдельный карнавал, то Илья берёт своей очаровательной, напрочь лишённой тщеславия и при этом удивительно самодостаточной простотой, в которой слышится какой-то удивительный для современной литературы голос. Голос свежий, освежающий всё вокруг словно дыхание ребёнка…

Ведь Илья не только писатель, но и фотограф, художник, способный незаметно для собеседника за пару минут необременительного разговора создать его меткий, схватывающий главные черты портрет, бегло, но метко схватывающий главные черты…

Загадочный чудак Никита – жертва разнообразных нелепых случайностей – главный герой основного в творчестве Ильи цикла записок из кем-то утерянной тетради «Никитания»… Зондируя реальность чутким сознанием, чудак Никита рассказывает о том светлом, искреннем и человечном, что повстречалось ему во время странствий по России. В этом смысле Никита – слепок самого автора.

Но Никита – не пассивный наблюдатель, а творец, настоящий волшебник, способный одним словом изменить мир к лучшему – например, молодой потерявшей друг к другу интерес паре вернуть любовь…

«Никитания» Ильи Исаева, писателя из легендарных Люберец – это Одиссея добра, которое прирастает в мире нехитрыми поступками обычного человека. Таким «обычным» человеком (то есть волшебником) безусловно является и сам Илья.

В подборке ниже читатель встретит избранные автором этой статьи заметки из «Никитании» (крохотная часть того, что хотелось бы представить на суд читателя), но и любопытный, полный патриотического накала очерк о легендарных Люберцах – города, в котором Илья Исаев, человек из Люберец, родился и вырос… Города, как выясняется благодаря Илье, настолько удивительного и богатого на Историю (и истории), что вспоминать про суровые качалки и крепких принципиальных «спортиков» из 90-х становится неприличным…

Тишину ночи прервал взрыв петарды. Видимо кто-то решил порадовать спящий город салютом. Я перевернулся на другой бок, но заснуть не получалось. Лежал с закрытыми глазами и думал. В тишине и темноте хорошо думается. А потом наступают шум, мельтешня, беготня, все ночные мысли куда-то улетают и приходят другие – обычные и суетные.

Ночью вспомнилось, как несколько лет назад работал учителем в школе для слабослышащих и глухих детей. Мои ученики хорошо знали, что такое тишина. Может быть, в своей тишине они что-то слышали недоступное для нас, простых людей. Они не могли услышать музыку Вивальди, Баха и Чайковского, зато видели музыку красок. И я приносил им из дома альбомы с репродукциями картин Левитана, Саврасова, Куинджи. Что-то и я с ними впервые смог разглядеть и расслышать. Когда абстрагировался от звукового шума…

А утром мне позвонил отец и поделился своими переживаниями. У него случился удивительно добрый, светлый сон. Ему приснилось, что он попал в прошлые времена. Что ему лет тринадцать, он школьник, а может быть и гимназист. И вот к ним в класс, где одни мальчишки, приводят девочек. Эти девочки миленькие, их много – на каждого мальчика приходится по две девочки. Но они – слепые! Такие хорошенькие слепые девочки. «И вот, говорит отец, – я беру двух девочек за руку. И все ребята тоже берут за руки других девочек, каждый своих. И мы с ними дружим, опекаем их. Мы решили взять над ними шефство. Было такое раньше выражение – взять шефство над малышами, больными, стариками, беспомощными… А мы решили опекать слепых девочек! Мои подружки были такие хорошие, что я влюбился – сразу в двух! И с ужасом подумал – вдруг надо будет определяться с выбором! А как же вторая? Неужели ей одинокой остаться?! В таком смятении и проснулся!»

Я был очень впечатлён папиным сном! И рассказал ему про Свету.