Будто в жерло вулкана гляжу…

Источник: Литературная Россия. В предисловии к книге «Русские боги», появившейся в перестроечную пору, чтобы наконец-то познакомить нас с творчеством Даниила Леонидовича Андреева (1906–1959), сына одного из ярчайших представителей Серебряного века отечественной литературы, Михаил Александрович Дудин сразу привёл вот это белое стихотворение:

Возможно, в ту пору о будущем существованье ТАМ ещё мало у кого было можно прочесть, да и Дудин в силу возраста всё чаще задумывался об этом, потому-то стихотворение ему «сразу запало в душу». Меня же сегодняшнего оно не трогает, как и достаточно многое иное у этого философа-мистика, а потому и поэта такого же склада. Многое, но не всё:

Это стихотворение опять-таки привожу с подачи Михаила Александровича. «Даль сквозь даль яснеет, и притин успокоился…» Притин – подсказывает мне словарь – парная плоская накладка на рукояти холодного оружия или ножа. Так что поэтический образ растолковать не трудно. А вот что за бури ожидают нашу планету, тем более связанные с иными мирами, – кто бы объяснил…

В поэзии Даниила Андреева так много от символизма, от церковных таинств, что человеку не посвящённому воспринимать её трудновато. Мне так куда ближе его стихи, посвящённые русским поэтам – Грибоедову, Гумилёву, Хлебникову. Приведу одно из них.

Он слышал над собой сквозь топот тысяч ног…

Давно уж по глазам очков разбитых стёкла

Скользнули, полоснув сознанье вечной тьмой.

– Алла! О, энталь-хакк! – раскатами гремели

Хвалы, глумленье, вой. – Алла! Алла! Алла!..

О, если б этот звук, воззвав к последним силам,

Усадьбу, старый дом, беседу с другом милым

Крик воронья на льду, гранит Петрова града,

В морозном воздухе – салютов праздный гром, –

Быть может, в этот час он понял – слишком поздно, –