Евтушенко о столичной и провинциальной интеллигенции

Источник: Литературная Россия. Речь пойдёт о поэме «Дальняя родственница», занимающей значительное место в обширном, разнообразном и неравнозначном наследии поэта. Евгений Евтушенко поднял в ней проблемы, значение которых не исчерпывается каким-то определённым отрезком времени, даже определённой эпохой, проблемы, к осознанию которых мы приходим спустя годы и десятилетия.

Опубликованная в 1984 году поэма насыщена деталями, отображающими время – 80-е годы прошлого века. И вот о том, как автор показал это время (первая половина восьмидесятых годов прошлого века), о деталях, хотелось бы с ним поспорить.

Итак, женщина из провинции (позже мы узнаем, что из Орла) приезжает в Москву за покупками. Вечером она приходит к своей дальней родственнице-москвичке, чтобы переночевать, а уж утром отправиться домой. Та, разумеется, не очень рада, да ещё и стесняется тётки-провинциалки перед своими богемными гостями, но что поделать.

Не знаю, как насчёт брезентового рюкзака, может кто и гулял в те годы с таким по Москве, просто я не видела, но вот насчёт сушек на плече – явный перебор. Автор, желая быть убедительным, приводит деталь, как ему, наверное, кажется, выразительную, а на самом деле почти карикатурную. Она не убеждает, потому что не подсмотрена в реальной жизни, а надумана. Не ходил никто по Москве со связками баранок на шее или на плече, ну хотя бы потому, что и в Орле, и в Курске, и в Липецке, и в Тамбове были в магазинах и сушки, и баранки, и разнообразные булочки, пирожные и торты, хотя за тортами выстраивались очереди перед праздниками. Плохо, конечно, было с продуктами, но не настолько. В Москву мы ездили за колбасой, за хорошими конфетами и апельсинами, дефицитом были шпроты и майонез. Но насчёт сушек — извините, не было такого.

Автор явно симпатизирует своей героине, и тем неожиданнее выглядит снова почти карикатурная деталь: треснувшие очки.

В восьмидесятые годы билет на поезд от Орла до Москвы стоил гораздо дороже, чем новые очки (поверьте мне, очкарику с полувековым стажем), и не стала бы учительница, пусть и немолодая, ходить в треснувших очках, да никто тогда в треснувших очках не ходил. Были и стёкла, были и оправы – немодные, некрасивые, это да, но дешёвые и всем доступные.

Обе упомянутые выше детали ну никак не соотносятся с образом главой героини – «дальней родственницы» – женщины образованной, тактичной, сдержанной, наделённой чувством собственного достоинства.

Однако эти мелкие нестыковки не могут, конечно, испортить общего впечатления, потому что сюжет, развиваясь, заставляет задуматься об очень серьёзных вещах.

В центре поэмы – судьбы российской интеллигенции и жизнь столичной богемы, тех, кого мы привычно называем элитой. Показывая эту элиту, к которой и сам принадлежит, автор не скрывает своих чувств:

Разговор заходит о Феллини и Бертолуччи, и тут столичный переводчик вдруг неожиданно забывает, как перевести на английский слово «отчаянье». «Despair» – шёпотом подсказывает старушка-провинциалка. Потрясённой богемной компании она поясняет, что преподаёт английский в Орле. Переводчик начинает представлять её английскому гостю как жительницу знаменитого города, из которого пошли орловские рысаки, однако его самоуверенность не может скрыть элементарного недостатка знаний:

Кульминацией поэмы звучит диалог хозяйки-москвички и незваной гостьи-провинциалки:

Суете, публичности, пьяному угару людей, вхожих в круг литераторов, музыкантов, деятелей кино, поэт противопоставляет нелёгкую жизнь интеллигента из глубинки, в которой главное место занимает труд. Но именно этот каждодневный, незаметный труд и наполняет её смыслом, в самые глухие и застойные времена позволяет сохранять чувство собственного достоинства, не опускать руки и не отчаиваться. Поэтому провинциальной учительнице «Марь Кирилне» есть что сказать представителям московской элиты, она не чувствует себя ниже их, не теряется.

Поэт считает, что формирование личности мало зависит от внешних условий и обстоятельств, что у человека, где бы он ни жил, всегда есть возможность развития, нравственного и интеллектуального. И, напротив, жизнь в столице, дружба с известными людьми не могут восполнить недостатка культуры, таланта, а то и просто пробелов в образовании. Провинция – понятие не географическое, а, скорее, духовное.

Слово «отчаянье», прозвучавшее в начале поэмы, становится её лейтмотивом. Именно это чувство переполняет душу лирического героя, у которого, казалось бы, жизнь вполне сложилась: он свой в компании мосфильмовского деятеля и английского продюсера, где ведутся разговоры о судьбах мирового кинематографа, о творчестве великих режиссёров.