Люди, очнитесь!

Источник: Литературная Россия. Николай Цискаридзе – народный артист Российской Федерации и Республики Северной Осетии-Алания, дважды лауреат Государственной премии, член Совета при Президенте РФ по культуре и искусству. И это малая часть его регалий. На протяжении многих лет я отслеживала не только его балетные выступления, но и высказывания на общественном поле – телевидении, радио, слушала интервью на всех интернет-платформах. В интервью Николай часто говорит, что современный балет уходит от «чисто» классического, того, который привили ему его великие педагоги. Он – яркий представитель школы, где главный приоритет – чистота классического текста, следование канону, детальная проработка каждой позиции, каждого движения с музыкой.

Он глубоко погружался в замысел хореографа и умел либо тонко раскрыть его, либо деликатно скорректировать под себя, не ломая структуру. Многие современные хореографы работают в парадигме интерпретации: активно смешивают стили, добавляют элементы модерна, используют нестандартную пластику, а иногда и вовсе строят спектакль на импровизации или концептуальной идее, где классический танец – вовсе один из инструментов. Техника и хореография смещается в сторону показа сложных элементов, трюков, физической выносливости, а за этим теряется драматургия, суть и смысл роли.

Цискаридзе остаётся верен технике и артистизму классической школы. Его техника была безупречна, виртуозна и всегда служила выразительности, а не становилась самоцелью. В его танце каждая деталь работала на образ. Раньше на разные роли ставили артистов, чьи физические данные и органика лучше всего подходили для конкретного образа. Цискаридзе говорил, что никогда не станет танцевать то, что не подходит под его амплуа.

Сейчас границы размываются, сетовал Цискаридзе: в одной и той же партии могут танцевать танцовщики с разными физическими данными, а в некоторых постановках вообще стираются возрастные границы. И, отмечал он, не стоит приводить в пример гениальных танцовщиков и танцовщиц, таких как Уланова, Семёнова и Плисецкая, творческая жизнь которых далеко выходила за рамки возрастного ценза. Это – гении танца, которые сохраняли целостность образа и темперамент, будучи далеко «за». Как пример он приводит Уланову, которая в зрелом возрасте танцевала Джульетту, а Плисецкая в свои шестьдесят гениально танцевала Кармен.

Цискаридзе в своих публичных высказываниях отстаивает ценность классического балета, школы, например, А.Я. Вагановой, которая пошагово изложила методику классического танца. И сегодня ректор Академии русского балета им. Вагановой Цискаридзе строго следует канонам и требует преподавание классического танца, который хранит законы и передаёт традиции.

Так что такое классический танец? Это не просто умение «красиво двигаться», а целая выстроенная система, своего рода язык балета, у которого есть свои правила, грамматика и даже алфавит. Сделаем небольшой экскурс в Большую Российскую энциклопедию в статью о балете.

Ликбез. Главное в классическом танце – канон: строго определённые позиции и чёткие принципы, по которым строится каждое движение. Есть базовые правила: первое – выворотность, когда ноги развёрнуты наружу от бедра, так, чтобы колени смотрели в стороны, а не вперёд. Это даёт телу свободу в пространстве и позволяет делать сложные повороты и прыжки. Далее – позиции рук и ног. Есть пять позиций ног и несколько основных позиций рук. Из них, как из букв, складываются все танцевальные фразы. Затем – вертикальность корпуса и собранность. Тело должно быть «собранным», но не зажатым: корпус держится ровно, центр тяжести контролируется, а движения при этом остаются плавными. Следом идёт геометрическая ясность линий. В позах важна чёткая форма: вытянутая нога, прямая спина, точные углы. Так зритель считывает рисунок танца, даже с дальних рядов. Урок классического танца (экзерсис) – это почти тренировка, где всё идёт от простого к сложному. У станка нарабатывают технику и мышечную память. На середине зала те же движения делают без опоры – так проверяют устойчивость и чистоту исполнения. Прыжки – от небольших подскоков до больших прыжков с продвижением. И вращения с финальными комбинациями – пируэты, туры, фуэте – и в конце большая связная комбинация, где всё соединяется. Именно на таком уроке тело учится работать так, как требует классический балет: точно чисто, безопасно. И классический танец – это правильная работа мышц и суставов, что снижает риск травм. На базе классики можно освоить и модерн, и характерный танец, и любую другую пластику.

Цискаридзе прямо высказывается о состоянии исполнительского мастерства в современном балете, о чём мы говорили выше, и это помогает понять его точку зрения в сравнении с другими артистами. Он танцовщик классического балета, причём в академическом исполнении и сам от исполнителей требует того же. При этом говорит, что среди современных танцовщиков есть те, которые блестяще владеют классикой и умеют глубоко драматически проживать роль, но, откровенно сетует он, в силу современных обстоятельств, идёт разрушение основ классического балета.

О гениальности люди в большинстве своём не задаются вопросом. Это редкий цветок в людских садах. Но мало кто не спрашивал себя: что такое талант? Почему одни одарены, а множества нет. И лишь совсем немногие идут в своих вопросах глубже с неизменным вопросом: почему? Если попытаться ответить с точки зрения дара и проследить, когда он даёт о себе знать, то понимаешь, что одарённый ребёнок интуитивно говорит маме, увидев на сцене «Щелкунчика»: «Мама, я буду вот этим дядей, в красном!» Увидев картинку Большого театра, снова прозревает будущее: «Мама, вот здесь я буду главным!» Увидев объявление о наборе в хореографическое училище, удивляет преподавателей своими неординарными способностями. И это всё о нём – Николае Цискаридзе. Выражаясь современным языком, Бог вложил в этого ребёнка программу и одарил способностью её реализовать.

Попробуйте сейчас спросить ребёнка: кем ты хочешь стать? Он не знает. Раньше без запинки говорили: лётчиком, космонавтом, капитаном на корабле! И ещё много кем…. Но у кого эти детские мечты сбылись? Конечно, очень и очень мало реализованных мечт. Хотел быть лётчиком, стал водопроводчиком. Мамы с детства видят детей, реализованных далеко от детских желаний. Вот и мама Николая – Ники – Ламара Николаевна представляла своего сына юристом, видела его человеком солидной профессии. А танцы… ну что это за блажь – танцевать в колготках? И вот тут сказывается одарённость, и какой силы Бог вложил в душу ребёнка заряд способности, таланта, гениальности. Если заряд сильный, его энергия «тащит» к цели. Шаг за шагом, разрушая преграды, сопротивление, компромиссы.

В Тбилисском хореографическом училище Цискаридзе – звёздный мальчик. Его способности перекрывают возможности учебного заведения. Ему надо учиться в Москве. Подробно об этом описано в первом томе книги «Мой театр» Николая Цискаридзе. Очень советую прочитать. Я излагаю вкратце, зачем повторять то, что написано от первого лица, причём замечательно.

Что ж, пройдя сквозь тернии решимости сына, мама Николая-Ники против его судьбы не пошла, оставила устроенный быт, семью, работу и повезла сына в Москву.

Николай вошёл в Московское хореографическое училище в 1987 году в возрасте 13 лет. Его направили в класс к педагогу Петру Антоновичу Пестову. Сам он описывает своё первое знакомство с педагогом так: о Пестове он знал немного, увидел его лишь накануне поступления. Но слышал, что среди поступающих в училище сверстников шла молва: хорошо бы попасть в его класс. На первой встрече случился казус: Николай – мальчик высокий, пожалуй, выше многих поступающих, оказался в росте выше педагога. Он смотрел на него сверху вниз, и это раззадорило мальчика, но рано. Его задор сыграл злую шутку: большой букет роз, который мама через него передала Пестову, полетел в сторону – педагог просто отшвырнул цветы. Ника понял, что это не обещало ничего хорошего. Однако Пестов сухо проговорил: «Идите в класс!» Пестов же для себя отметил, что «Тщеславия у мальчика больше, чем сам мальчик»…

Цискаридзе называет Петра Антоновича Пестова первым главным педагогом в своей жизни. Жёсткость и мудрость учителя позволили, по словам Николая, «ленивому характеру и безумно способному ребёнку, которому всё давалось легко, научиться концентрироваться и стараться. Пестов мог так нагнетать обстановку, что рыдал весь класс…. За 10 минут до выхода я должен был нарыдаться – и в таком состоянии выходить на сцену…. Но через три месяца слёзы высохли, а когда позже в Большом театре начались интриги и «подставы», мне было всё равно». Пестов, – как считает Николай – вытренировал его психику…