Что поделаешь, выпало счастье лихое…

Источник: Литературная Россия. Евгению Ивановичу Ерхову (1936 – 2014) я многим обязан в судьбе. Это был первый встретившийся мне человек, выпустивший сборник стихов. Через некоторое время он подарил мне его, написав на титульном листе:

Кто такой Белый, я (в ту пору школьник) не знал. А вот, что касается стихов, тут Евгений Иванович приложил руку. Он возглавлял литературное объединение при Балашихинской районной газете «Знамя коммунизма», куда меня пригласили после удачного сочинения классе в девятом. Ерхов написал врез к моей первой поэтической подборке, так сказать, благословил. Я всегда прислушивался к его мнению. А в последствии шёл его дорогой: дивизионная многотиражка, войсковой журнал…

Ерхов – поэт самобытный и, к сожалению, недооценённый. Он начинал достаточно ярко. По крайней мере, у него сразу проявилась своя интонация. Многие его стихи я знаю наизусть. Вот совсем коротенькое, но какое ёмкое стихотворение о родной речушке:

Умение обобщить – сильная сторона его творчества:

Именно Ерхов от лица своего поколения возразил Александру Межирову, заявившему, что, мол, он старше всех на Отечественную войну:

А то, как это утверждение выстрадано, он объяснил в стихотворении «Зима сорок четвёрного»:

Этим, как и некоторым другим его стихам, конечно же, место в антологиях русской поэзии. Но их почему-то там нет…

Примечательно, что в Союз писателей Евгения Ерхова рекомендовали такие замечательные мастера слова, как Виктор Боков, Василий Субботин и Ярослав Смеляков. Боков заметил его ещё во время службы в Сибири, в Томске. А Смеляков взял в свой семинар на одном из совещаний молодых писателей и, подводя итоги, пригласил заехать к нему на дачу в Переделкино за рекомендацией. Впоследствии Ерхов вспоминал:

«Приезжаю. Стучит печатная машинка. Я, понятно, разволновался. Как же – такой поэт (крупнейший поэт!) сидит, рекомендацию тебе готовит, надо же что-то сказать в порядке благодарности хотя бы. Я растерялся, ну и брякнул: «Ярослав Васильевич, а правду говорят, что здесь жил Фадеев?». Машинка сразу замолчала. Он поглядел на меня сердито, даже зло, потом сказал: «Вот здесь стоял диван, на котором он застрелился… Что ещё тебе надо?!» Ну, думаю, всё пропало. Но через какую-то паузу машинка опять заработала…»

В «молодогвардейском» трёхтомнике Смелякова есть строки, посвящённые Ерхову. Отмечая важность того, что в стихотворениях разных поэтов отображается жизнь сегодняшней армии, он заметил, что тема эта

«пока ещё слабо отражена в нашей большой поэзии. Приятно видеть, что молодые поэты, прошедшие школу армии и даже связавшие жизнь с нею и даже продолжающие службу в военной печати, в некоторой степени заполняют этот пробел. Тут в первую голову хочется назвать Евгения Ерхова, поэта сегодняшней армии по самой своей сути».

Конечно, такая оценка мастера дорогого стоит. И Евгений Иванович стремился её оправдывать. Да вот беда: взваливший звание одного из лучших армейских поэтов послевоенного времени, он мучительно долго приходил к, казалось бы, очень простому выводу: написать что-то выдающееся о невоюющей армии, о рутине повседневной учёбы и службы – невозможно. Он увольнялся в запас полковником, в пятьдесят лет, в 1986 году. Афганская война (в ту пору «поход за речку»), межнациональные войны горбачёвской поры и попущенные Ельциным «две Чечни» – были уже не его.

И тем не менее он оставил по себе добрую память – десяток поэтических сборников. В серии «Многоликая муза России» вышел его итоговый том – «После всего», редактором-составителем которого мне довелось быть.

Смастерив крылья из веников, он бросился с колокольни.