Эпоха в лицах: Николай Прилепский

Источник: Литературная Россия. Кандидат биологических наук, преподаватель МГУ им. М.В. Ломоносова по профессии и востребованный композитор-исполнитель по призванию, Николай Прилепский использует авторскую песню как способ говорить с аудиторией об истории, памяти и социальной справедливости. Он начал выходить на сцену с гитарой в 25 лет, не имея музыкального образования, и со временем написал более 600 песен на стихи классиков и современных поэтов. В нашем интервью Николай поделился семейными воспоминаниями, первым творческим опытом студенческих лет и особенностями музыкального закулисья.

– Николай, вы осваивали гитару и вокал самостоятельно, без помощи преподавателей. Что подтолкнуло вас к этому? Помните ли вы свою первую песню и первые ощущения от собственного творчества?

– Моя мама была очень музыкальной, прекрасно пела и играла на фортепиано. После школы она даже хотела поступать в Московскую консерваторию на вокальное отделение, но её выпускной пришёлся на 21 июня 1941 года, и в результате вместо консерватории она осенью 1942 года ушла на фронт добровольцем. Свою любовь к музыке она старалась передать мне, но учиться играть на фортепиано мне не нравилось, и я быстро забросил это занятие. Уже во взрослом возрасте я узнал, что у мамы были далеко идущие планы: в одном доме с нами жил знаменитый гитарист А.М. Иванов-Крамской, и мама хотела, чтобы я после обучения основам музыки начал учиться у него игре на гитаре. Отец также любил музыку и хотел, чтобы я всерьёз ею занимался. Не сумев дать мне музыкальное образование в школьные годы, родители всё же сумели привить мне любовь к хорошим песням и поэзии и научили исполнять стихи со сцены. Кроме того, в отрочестве на меня сильнейшее впечатление произвело творчество Владимира Высоцкого и некоторых других известных бардов. В студенческие годы мне довелось учиться вместе с Андреем Матвеевым, который, к сожалению, очень рано от нас ушёл – ему было всего 35 лет. Андрей великолепно пел и играл на гитаре, превращая каждую песню в драматическое произведение, и знал репертуар многих представителей авторской песни. Подпевая ему, я обнаружил у себя сильный голос и музыкальный слух – спасибо матери с отцом! Андрей показал мне и первые аккорды на гитаре, но на протяжении нескольких лет мои неоднократные попытки научиться играть так, чтобы аккомпанировать себе при исполнении песен, не увенчивались успехом. Лишь в 24 года моё упорство наконец дало результаты, и с 25 лет я начал пробовать выходить с гитарой на сцену, хотя ещё долгое время просил всех знакомых гитаристов показывать мне, что они умеют, а затем старался повторить это сам.

К тому моменту я собрал на кассетах почти полную коллекцию аудиозаписей Владимира Высоцкого, Александра Городницкого и Аркадия Северного – именно они были мне наиболее интересны, и их песни я пробовал исполнять в первую очередь. Кроме того, в 22 года мне посчастливилось встретиться с Владимиром Платоненко (он, как и Андрей Матвеев, стал моим близким другом), а в 25 лет я познакомился с его самобытным и высокопрофессиональным стихотворным творчеством, которым он занимался, так же, как и я, не имея специального образования в этой области. Какие-то собственные мелодии крутились у меня в голове и раньше, но стихи Владимира стали той основой, на которую они ложились. Сначала я не придавал своему творчеству особого значения, а моя первая песня на стихи Володи была вообще шуточной и немного хулиганской. Потом я начал интересоваться стихами других поэтов. Сочинение и исполнение песен со сцены стали увлекать меня всё сильнее. Специально учиться пению при этом не потребовалось – опыт постепенно приходил вместе с выступлениями, в том числе в качестве уличного певца и музыканта.

– Ваши родители – фронтовики. Обилие военных песен в вашем репертуаре – дань семейной истории?

– Да, но не только. Хотя родители многого о войне не рассказывали, они сумели передать мне ту боль, которую она в них оставила, – особенно отец, который попал на фронт 24 июня 1941 года и стал в итоге кавалером четырёх орденов Красной звезды. А своё имя я получил в честь дяди, брата отца, Николая Прилепского-старшего, служившего водителем на Дороге жизни и похороненного в неустановленной братской могиле. Хорошо помню, что с 12 лет начал целенаправленно читать книги и смотреть фильмы о войне, чтобы понять, какие именно события пришлись на время юности моих родителей и что могло быть их причиной. В результате мой интерес к военной теме перерос в интерес к истории в целом, что тоже нашло отражение в песнях. А мои родители, кстати, на фронте и поженились – в самом конце 1944 года, но я стал очень поздним их ребёнком.

– Вы сотрудничали со многими клубами авторской песни («Вертикаль», «Иноходцы», «Высота» и др.). Что для вас значила эта среда? Чему она вас научила?

– В этой среде я познакомился с творчеством многих интересных и ранее неизвестных мне авторов-исполнителей, что помогло мне самому совершенствоваться в сочинении и исполнении песен, особенно в игре на гитаре. С некоторыми из них я общаюсь до сих пор, хотя прошло уже немало лет с момента нашего знакомства. Особенно много дало мне сотрудничество со школой-студией авторской песни под руководством Александра Евстигнеева, а также с аранжировщиками моих песен (гитара-соло) Евгением Антоновым и Анатолием Беляевым.

– Вы пишете на стихи многих поэтов – от Есенина и Рубцова до современных авторов. Как вы выбираете текст? Что для вас важнее: содержание, внутренний ритм или образный ряд?

– Сначала я обращаю внимание на содержание стихотворения, а потом ищу в нём внутренний ритм, который может стать основой для песни. Иногда мелодию удаётся подобрать с первой попытки, но бывали случаи, когда на это уходили месяцы и даже годы.

– Ваша профессия геоботаника отражена в песне «Лес». Есть ли ещё песни, навеянные научной работой или экспедициями? Как научные знания помогают в создании образов?

– Скорее, песня «Лес» – это не отражение, а своеобразное музыкально-поэтическое посвящение моей профессии. У меня есть также целый ряд песен, связанных с состоянием природы и человека в разные времена года; они перекликаются с моим опытом длительного пребывания в дикой природе в различные сезоны и в разных регионах мира. Что касается песен про животных, то они в основном шуточные, но также базируются на знании биологии, тем более что я начинал свой путь в науке не как ботаник, а как зоолог.

– Вы написали более 600 песен. Есть ли среди них самые дорогие или значимые для вас? Расскажите о них.

– Самые значимые – это «Песня революционных матросов» (более известная как «Левый», или «Ультралевый марш»), «Я не видел войны (Посвящение Неизвестному Солдату)», «Песня пропавшего без вести», «Мой ангел-хранитель», «Горят огни (Полугодовая панихида)» и «Лес». Первая из них лучше всего отражает бунтарский дух и мировоззрение – моё и автора стихов Владимира Платоненко; три следующие песни связаны с военной темой. Песня «Горят огни» – память о событиях осени 1993 года в Москве, в которых мне и Владимиру Платоненко довелось принимать непосредственное участие; песня «Лес», как я уже упоминал, имеет отношение к моей профессии. Несомненно, стоит упомянуть и «Песню о рабочем районе» как одну из наиболее острых и злободневных, хотя она была написана ещё двадцать лет назад, а из шуточных и немного хулиганских – «Историю с географией», «Вот, блин! (Песню в новорусском стиле)» и «Песню глюка». Мне самому очень дороги песни «Степь да сабля», «Отец мне читает Есенина», «Планета Земля (Вариации на морскую тему)», «Романс с уклоном в цыганщину (Дайте только волю)», «Песня уличного музыканта» и целый ряд других. Если перечислять всё, получится слишком длинный список.